2019, Master's, Санкт-Петербург

Предельное внимание к языку как к политизированному пространству социального существования постиндустриального человека находится в фокусе как ряда значительных академических течений 20-го века: русских формалистов, Франкфуртского института социальных исследований, французских постструктуралистов, так и многих современных художников - от Марселя Дюшана до Марселя Бротарса, от Сая Твомбли до Моны Хатум. Любая попытка освободить субъекта от формульности репрессирующего языка оказывается не нова - к ней побуждает само литературоцентричное сознание европейской культуры.
Капитализм как политэкономическая система обладает способностью к апроприации любой критической позиции, включению ее в товарооборот, тем самым лишая языкого жизнестроительного потенциала и делая борьбу против властных дискурсов в лингвистическом поле перманентно обрекаемой на провал. Следуя этому принципу, капитализм "эмансипирует общество от дискурса вообще". В постдискурсивном обществе медиум языка вбирает в себя все, беспощадно перемешивая означаемые, стирая границу между значениями. Легитимация власти становится эквивалентна возможностям его капитализации, политический лозунг, становится рекламным слоганом, а логика бытования искусства подменяется логикой корпорации. Единственным способом сопротивления оказывается практика "бессильно-злобного комментирования", инспирированного эстетическим переживанием "делания вещи".
"Автоматизация", как писал Виктор Шкловский, "съедает вещи, платье, мебель, жену и страх войны" - автоматизированный язык, язык нашей повседневности, оказывается не только укоренённым в бытовой прозаичности и механическом восприятии, но и, более того, противопоставляется искусству как способу "видения, а не узнавания". "Узнавание" и становится основным принципом капиталистического языка, мифологизирующего конструкт повседневности до степени "естественного порядка вещей". Капиталистическая апроприация, окутанная туманом автоматизации языка, стирает любые дискурсивные границы, скрывая в своей кажущейся прозрачности механизмы репресирующей власти.
Наследуя критической традиции, в проекте "смородина" Андрей Андреев выворачивает наизнанку ежедневное столкновение человека с лозунгом - конструкцией языка, содержательная часть которой редуцирована капитализмом до условного рефлекса. Механистичность такого рода восприятия в буквальном смысле становится механикой его произведений, извергающих девальвированную речевую единицу. Перманентное "смятие" в работах Андреева противостоит как высечение в камне, так и печати на рекламном баннере, в ситуации, где глобальный универмаг телемагазина сужает мир до набора бессмысленных прилагательных, фетишизирующих смартфоны, нательные кресты и шторы. Затрудняя автоматическое "считывание", его художественная рефлексия предстаёт как радикальное сомнение в языке, оставляющее зрителя в звенящей пустоте какофонии языковых форм.

Куратор: Христина Отс

© 2020 Андрей Андреев